Когда вы пишете новые песни, вы скорее выпускаете наружу то, что болит, или, наоборот, пытаетесь собрать себя по кусочкам?
Когда как. Зависит от того, что из этого в моменте сделать сложнее. Музыка очень помогает освободиться, с ней легче и полнее приживаются и радости, и горести, и попытки собрать себя по кусочкам или отпустить то, что болит.
У вас очень цельный мир — и музыкальный, и визуальный. Насколько вам важно, чтобы слушатель как будто попал внутрь него?
Очень важно, но мы скорее не настаиваем, а приглашаем в игру. Я бы очень хотела, чтобы наши слушатели знали, что есть пространство, где они могут быть собой и оказаться ненадолго в мире вроде бы воздушном и нереальном, но в то же время и близким к ним — как в пространстве сна. Я и выгляжу обычно на сцене как какая-то моя собственная версия из сна.
Ваша музыка кажется очень камерной. А что происходит с этими песнями на сцене?
На сцене наши песни часто звучат по-другому, потому что мне важно, чтобы мы были соразмерны пространству и с точки зрения звука, и с точки зрения энергии. Я могла бы спеть весь концерт так, как песни звучат на альбоме — будто я сижу одна в комнате, а слушатель подглядывает или находится со мной в тихом доверительном диалоге. Но аудитория и площадки стали больше, поэтому сейчас в программе есть как очень личные камерные номера, так и дикие танцы.
Через несколько месяцев вы выступаете на Стереолете. Какого настроения ждать от вашего сета?
Лето ощущается как время беззаботности и приключений. Я обожаю играть дома, в Санкт-Петербурге, поэтому предвкушаю этот сет как встречу лучших друзей на каникулах, готовых к приключению, лёгкому безумству и радости.
Если бы нужно было одной песней пригласить человека в мир Terelya прямо перед фестивалем Стереолето, какую бы вы выбрали?
Наверное, «Самурай» очень подходит для первого знакомства. Это фанк, игра и прикол. Мне кажется, после неё сразу станет понятно — идти или нет к нашей сцене на фестивале.
Есть ли у вас ощущение, что за последний год вы сильно изменились как артистка?
Я бы сказала, что сейчас со мной и группой происходит какой-то очень интересный процесс, который неизбежно меня меняет, потому что в нём много поиска и бесстрашия, желания попробовать всё, что хочется здесь и сейчас.